Лого
 
фотоИдиев Х.У. Традиции и  новации в контексте изменения общественной     жизни  контекста современного Таджикистана. – Душанбе: Ирфон, 2006. 120 с.
         Скачать
В монографии обобщается результаты полевых исследований, проведенных автором в последние годы по проблемам взаимодействий традиций и новаций в контексте изменения общественной жизни Таджикистана, трансформации структуры социальности отдельных общественных единиц в этом процессе и.т.д.
Монография рассчитана на научных работников, специалистов, студентов и широкий круг читателей.

Введение

Представленная на Ваш суть монография посвящена осмыслению актуальной проблемы общественной жизни страны в последние годы, т.е. проблемы трансформации ее социальной системы, организации общественной жизни, ориентирующих  поведение социума норм и ценностей и т.д. Об актуальности, значимости проблемы свидетельствует факт вошедшего  в частое употребление и самого словосочетания «трансформация  социальной жизни общества», как в устах политиков, так и в научных кругах, что является отражением переживаемого таджикским обществом процесса преобразования своей социальной системы и выбора стратегии  развития. Таджикское общество в конце текущего столетия оказалось в круговороте больших судьбоносных перемен, которые в корне изменили не только институциональный порядок в обществе, но и ценностную ориентацию его социума. Переход к новому общественному строю сопровождалось также постепенными преобразованиями во всех сферах приложения человеческой деятельности, как адекватного ответа на исходящие от современности вызовы. Ибо сложившаяся ситуация требует от общества постоянного поиска новых парадигм развития.  Это в свою очередь постоянно наталкивает на вопросы о том, есть ли в арсенале таджикского общества тот потенциал, который способствовал бы его достойному существованию в новом контексте, что определяет направленность траектории его развития, каким образом происходящие изменения становятся очевидными  для сознания социума, какие есть устойчивые критерии оценки результатов трансформации. Исходя из этого, цель работы заключается в поиске ответа на вопрос: каким образом трансформация общественной жизни становится возможной и  приводит к появлению цепочки активности в социальном действии индивидов, групп, общностей, почему это проявление носит разный характер в разных обществах? Хотя при ответе на данный вопрос можно привести целую цепочку каузальных объяснений, находящихся вне воли людей, однако, эти объяснения, несмотря на всю их привлекательность, кажутся недостаточными, неполными. Ибо в них нельзя найти причину столь заметного проявления социальной активности социума в преобразовании существующей структуры своей общественной жизни в определенных исторических эпохах. Поэтому  ответ кажется разумным искать в природе тех социальных групп, общностей, благодаря которым становится возможным определенная форма организации общественной жизни людей, которая наряду с жесткой иерархичностью, прочностью обладает также эластичностью и благодаря ей отдельным индивидам, группам открываются новые пространства для  инициирования активности в рамках существующих новых социальных отношений. Следует отметить, что действия индивидов и групп зависят от сложившейся структуры того общества, в котором они живут.    

Несмотря на постоянно возникающие подобные вопросы, в направлении их осмысления в обществоведческих исследованиях наблюдается заметный пробел. Ибо целостное, адекватное понимание значимых процессов происходящих изменений в общественной жизни  страны сопряжено с рядом трудностей. Это, прежде всего, относится к разным значениям, вкладываемым в содержание проблемы трансформации структуры общественной жизни, соотношение традиции и новаций в этом процессе и т.д. Поэтому в монографий мы старались изложить свое понимание этих проблем, определяя трансформацию как структурные перемены в ткани социальной системы, сопровождаемые переменами в институциональном, организационно-поведенченском, символи-ческом ресурсе социального порядка в обществе. Проводится  отличие явления трансформации от тех форм изменений, которые ориентированы на статичный перенос названных аспектов общественной жизни из одного контекста в другой. Здесь на фактах общественной жизни РТ показываются формы их проявления в структуре корневых институтов общества,  социо-поведенческие ориентиры социума, преобразования символов социального порядка и т.д.  Отмечается, что эти структурные элементы трансформации состоят из связанных друг с другом аспектов. Общество, чтобы переустроить себя в изменившихся условиях, наряду с введением новых институтов старается вводить новые социальные нормы, правила поведения, чтобы тем самым обеспечить взаимодействие индивидов в их рамках. В свою очередь частота, устойчивость этих взаимодействий обусловливаются тем, насколько социум готов их разделять. В этом аспекте, основываясь на осмыслении конкретных результатов общественной трансформации в РТ, отмечается, что хотя формирование корневых институтов происходило близко к известным образцам современных обществ, однако о приближении, адаптации организационно-поведенческого ориентира таджикского социума к внутренней регламентации этих институтов говорить еще преждевременно. Думается, причиной тому служат, прежде всего, сохранение некоторых элементов традиции прежней формы правления, социальный капитал традиций национальной культуры, превалирующие интересы существующей власти на политическом поле, закрытое статусное распределение и т.д. Исходя из этого, часто формально санкционируемые нормы поведения не исполняют роль реальных институциональных регламентаций поведения социума.                                                                                                                     

 В монографии, на основе уточнения смыслового содержания понятий,  используемых  для описания событий, связанных с изменением корневых институтов и социальной жизни, используется теоретический потенциал некоторых методологических подходов в выявлении закономерностей происходящих в общественной жизни таджикского социума изменении. Такая роль отводится  политеоретическому подходу, который, вобрав в себя   потенциал различных  теоретических концепций, приобретает  возможность охватить значимые процессы общественных изменений,   позволяя  создавать их реалистическую картину и траекторию развития  трансформации общественной жизни. В рамках данного подхода для целостного исследования  системной трансформации  появляется поле для последовательного использования  потенциала различных теоретических концепций системной,  модернизационной,  институциональной и т.д. В работе особое место отводится  приложению возможностей некоторых из этих подходов в осмыслении природы происходящих в РТ преобразований. Особое место  здесь занимает теория модернизации, через призму которой часто многие исследователи анализируют  явления общественной жизни в РТ, строя свои суждения о ней по схеме «традиционность-современность». Показывается, что сегодня деление обществ по данной схеме не всегда оказывается эффективным, а они являются скорее идеальными типами, а четких критериев оценочной шкалы для отнесения существующих социальных систем к какому -  то  из них невозможно. Ибо почти  все социальные системы являются смешанными, вбирающими в себя в разной степени традиционалистские и современные черты. Поэтому приложение каждого теоретического подхода в изучении реальных социальных явлений оказывается эффективным в случае присовокупления  объяснений разных подходов, рассматривающих конкретное явление с разных сторон. В этом аспекте в монографии рассматриваются также  теории и методологии социокультурного подхода. Подробно на основе полученных данных раскрывается значение понятия «социокультурное» как формы детерминации социальных отношений,  преобладающими в культуре социума нормами и ценностями, что дает нам  повод говорить о том, что данное явление не относится ни к чисто «культурному»,» ни к «социальному», а всегда стоит между ними. В монографии также подробно анализируются существующие взгляды на данную проблему, где они рассматриваются не как взаимодополняющие, а наоборот, как самостоятельные, независимые друг от друга явления. Отмечается, что правомерность объединения этих понятий объясняется тем, что социальные отношения, символы социального порядка, правила и ориентиры социального поведения социума, формы взаимодействия индивидов обычно образуются на фоне культурного опыта социума, т.е. его норм, ценностей, идеалов и т.д. Поэтому нельзя рассматривать их как нейтральные относительно перемен социального взаимодействия изменения, происходящие в сфере культуры. Они часто выступают весомыми факторами, определяющими дальнейшее развитие социальной системы.      

Кроме того, здесь следует отметить природу предлагаемых современной наукой также и других теоретических подходов, которые хотя для чистого абстрагирования над происходящими в общественной жизни процессами выглядят стройными, безупречными, однако они пока не смогли предложить эмпирические механизмы для анализа конкретно, реально происходящих в социальной жизни процессов. Например, постмодернистический подход к осмыслению отдельных моментов общественной жизни, особенно когда социум зацикливается на преодолении моментов разрыва в преемственности своего культурного наследия, старается снять склонность к самобичеванию путем уподобления структуры общества «ризому», который может разрываться в любой точке, однако продолжает развиваться успешно. То есть «незначащие разрывы», сбои в существовании элементов не вызывает разрушение целого, ибо корневище может быть разорвано в любом месте, но оно не теряет способности вновь возобновлять свой рост намного успешнее, чем раньше.                                                                                            

    Отчасти анализ собранных эмпирических материалов позволяет сделать вывод о том, что во многих случаях темпы, направленность изменений в обществе происходят в зависимости от его прежних траекторий трансформации. То есть существует определенная зависимость между траекторией текущих изменений от их траектории в предшествующих этапах. Эта зависимость может носить как негативный, так и позитивный характер. Рассматривая временные интервалы трансформационных процессов в таджикском обществе, утверждается, что траектория системной трансформации таджикского общества характеризуется неравномерным характером в разных его социетальных полях, ибо она включает в себя фазы относительно медленных, ускоренных изменений. В нем длительные, медленные, частичные изменения редко сопровождались быстрыми темпами изменений. Трансформационный потенциал таджикского общества меньше всего проявился в политической сфере, где интерес к сохранению преемственности исходных предпосылок традиции было приоритетным. Незначительные изменения в этой сфере были связаны с различными коллизиями и конфликтами, а традиция мирного перехода власти отсутствовала. В монографии в контексте разных исторических эпох особо анализируется особенности открытости социокультурного поля таджикского общества к изменениям, хотя временами полоса этих изменений увеличивалась настолько, что жизнь многих поколений не различалась между собой. Изменения, происходящие в различных сферах общественной жизни, тогда имели обособленный характер и редко совмещались. Исходя из этого, исторически в таджикском обществе сложился дифференцированный подход к происходящим в обществе изменениям. Изменения, направленные на улучшение предметного мира, стремление человека к самосовершенствованию, согласно выработанному обществом идеалу, обладание природными явлениями, оценивались положительно, в отличие от изменений, приводящих к нарушению существующих социальных норм и порядка, освященного традицией. Исходя из этого, таджикский менталитет склонялся к интерпретации любого изменения в социальном поле как отклонения от первоначального совершенства. И, как следствие, предпринимаемые попытки сконструировать и предложить обществу новые  модели лучшего его устройства воспринимались как попытки нарушения гармонии мира, и существующие социальные нормы считались разумными образцами, которые необходимо воспроизводить будущим поколениям.

   В монографии главным образом анализируется особенности протекания системной трансформации в социальной ткани общественной жизни РТ на современном этапе ее развития. Отмечается, что согласно происходящим трансформациям в институциональной и ресурсной структуре общественной жизни на арену социальных действий вышли, появились новые акторы с иными стратегиями поведения. В стратегии их поведения доминировало стремление сформировать  на основе национальных и демократических символах устойчивый социальный порядок в обществе. Для этого элита вырабатывает определенные символы, структурирующие конкретные действия социума в различных сферах общественной жизни. Однако следования ими не всегда определяет регламентации, касающиеся владением и распоряжением ресурсами и их движения между конкретными субъектами. Поэтому обеспечиваемые ими равновесия в обществе носят не постоянный, а наоборот, ситуативный характер. В монографии подробно анализируется тот факт, что предпринятые в начале независимости попытки подчинения вектора становления символов легитимизацию нового типа общественного образования (национального государства) только культурным хронотопам социума не привели к ожидаемому результату. Оно оказалось не в состоянии определить гомогенность и стабильность внутренней общественной жизни. В последующем эти  символы начали ставиться в зависимость, в подчинение к политическим целям, приоритетам.

Отдельные параграфы посвящены анализу тех субъективных значений, которые люди вкладывают в содержание символов нового социального порядка, и насколько поведенческие регламентации введенных институтов присутствует в их действиях, и какое место они занимают в процессе их самоидентификации. Здесь основное внимание обращено на то, каким образом люди категоризируют социальную реальность современного РТ и придают определенное значение, смыслы к ее социальным явлениям, как вырабатываются, относительно них общие смыслы и значения, и в какой степени они разделяются другими. Отмечается, что восприятие социумом, происходящих в жизни общества изменений происходит не только путем самостоятельного осмысления результатов практического столкновения с быстро изменяющимся реалиями жизни, но и также в результате производимой в обществе информации. В рассматриваемых здесь районах в качестве таковых выступают общественное мнение, циркулирующие в общественном сознание разные мифы, предания, слухи, информации распространяющиеся через формальные каналы СМИ и т.д. Они занимают особое место в производстве тех значений, интерпретаций новых реалий общественной жизни, через призму которых чаще осуществляется индивидами оценка происходящих в обществе изменений. Однако названный процесс часто в них отзеркаливается, воспроизводится усеченно и происходит интенсивная социопространственная миграция информационных потребностей, что проводит к утрате ими позитивного представления о своей группе, равнозначному их кризису идентичности. Поэтому пока в массовом сознании слабо выражено интегративное чувство включенности в общность единого социального пространства, и чем больше это становится осязаемым, тем больше фрагментируется, по сути, общая социальная воля и поведенческая лояльность социума к нормам и ценностям различных социально-политических институтов общества. 

 Изменения, происходящие в последние годы в РТ, во многом содержат в себе попытки достижения определенной однородности становящейся модели ее общественного устройства с общепринятыми в других странах образцами. Указание на это часто встречается в утверждениях тех, которые фокусирует свой взгляд в утверждениях тех, которые фокусируют свой взгляд на анализе институциональных структур и процессов постепенного поглощения институтами централизованного национального государство традиционных форм организации общества, как кланы, авлоды, махаллы и т.д. Если исходить из того, что сегодня мы действительно являемся свидетелями попыток замены властями выше названных форм формальными рациональными формами устройства социальной жизни, то сделанное утверждение вполне оправданно. Практически это сегодня воплощается в проникновении высших властных механизмов государства в жизнедеятельность отдельных традиционных форм организации общественной жизни социума. Примером того служат практикуемые теперь механизмы формирования управления институтом «махала», который все более начинает зависеть от воли и поддержки властных механизмов государства в жизнедеятельность отдельных форм организации общественной жизни социума. Примером того служат практикуемые теперь механизмы формирования управления институтом «махала», который все более начинает зависеть от воли и поддержки властных органов на местах. В результате чаще эти институты в силу такой зависимости становятся каналами распространения официальной линии идеологии изменения устройства общественной жизни, несмотря на иногда кроющиеся в них тенденции замены их функции формальными и рациональными формами. Достигаемые результаты не всегда совпадают с выдвигаемыми в этом плане намерениями, и часто на складывающихся в рамках формальных институтов отношениях и правилах поведения заметен и отпечаток влияния санкционируемых традиционными структурами норм и ценностей. Поэтому иногда фактор привязанности индивида к первичным традиционным структурам оказывает также влияние на принимаемые в рамках формальных институтов общества решения. В то же время для понимания природы этих явлений особо актуальной предстает проблема изучения особенностей существующих в рамках традиционных структур общества автономных моделей, взаимосвязей, отношений между членами общества, а также форм их трансформации в контексте происходящих в общественной жизни перемен. Ибо затрагиваемые происходящие в последние годы перемены основополагающих норм и правил социальной жизни таджикского общества позволяют осмысленно вышеназванные ее аспекты осуществить в плоскости изменения формы адаптации к новым условиям жизни доступа к основным ресурсам общества. Эти аспекты социальных действий осуществляются не только путем поиска опоры в артикуляции традиционных моделей взаимосвязей, отношений и т.д.

 В то же время этот процесс в силу своей неодинаковой степени проникновения в самое корневище культурного опыта всех социальных групп протекает неравномерно в разных точках социального пространства. Ибо сегодняшняя социокультурная карта РТ характеризуется чередованием как ареалов с наличием накопленного в прошлом богатого опыта адаптации к физическим и социальным условиям своей среды, так и анклавов, постоянно – в силу отсутствия, невыработанности такого опыта – находящихся в поиске такого. Это отчетливо проявляется в том, что эти общности довольно чувствительны к поиску и утверждению своей идентичности,  приобретения признания в глазах других групп, к новациям в структуре общественной жизни и т.д. В группу этих анклавов в основном входят места, заселенные в результате внутренней миграции, предпринимаемой для осваивания новых земель, расселения на равнинах жителей горных районов. Перемена координат первичных точек в национальном пространстве сопровождалась для общностей также изменением структуры их социальности. Они чаще всего проявляются в особенности их взаимодействий, взаимоотношения. Пространственные перемещения обусловливают большую интенсивность их взаимодействия с другими группами, нежели прежних местах, где оно не выходило за рамки собственной группы. Или, даже если существовало, было совсем ничтожным. Теперь безразличие к ориентирам поведения других и стремление достичь соответствия норм своего поведения ожиданиям неродственных групп отступает постепенно на задний план. Интенсивность возрастания такой функциональной связи ориентиров, норм поведения различных групп, которые теперь начинают входит в сеть его взаимоотношений. В результате интенсивности этих взаимодействий претерпевает существенное изменение природа социальности как коллективных групп, так и индивидов. Данное обстоятельство для адаптации индивида, группы к новым условия жизни создает почву не только для взаимного проникновения отдельных норм, правил и ценностей поведения, но также и для изобретения совершенно новых их образцов. Исходя из этого, структура социальности данных общностей становится более толерантной, плюралистичной и открытой к проникновению и восприятию новых элементов изменившихся условий жизни, нежели тех групп, которые в стабильно выбранной точке социального пространства воспроизводят практику своей социальной жизни. Именно здесь наиболее четко обнаруживаются особенности поиска людьми ориентиров своего поведения в совершенно новой, динамически трансформирующейся ситуации общественной жизни, которая приводит их не только к переосмыслению своих ценностных установок, но также и к восприятию, выработке новых ориентиров поведения, отношений, отвечающих новым социальным и культурным вызовам современности.

Исходя из вышесказанного в качестве объекта исследования для изучения соотношения традиции общественной жизни таджикского социума нами было выбрано население районов, где опыт воспроизводства структуры своей социальности имеет как непрерывный, так и прерывный характер (в силу переселения в новые места проживания). Забегая вперед следует отметить, что если в первой группе районов человеку предоставлено почти безальтернативной возможность выбора моделей поведения, самоидентификации в рамках сложившейся традиционных структур, то, во втором случае исходя из оторванности от корневища традиционных структур человек, постоянно стоит перед проблемой поиска форм ценностно – поведенческих ориентаций, отношений к себе, к общине и государстве. Поэтому в процессе поиска адекватных моделей имеющие апробированный опыт воспроизводства структуры социальности чаще уходят в глубину структуры традиции, а в местах лишенных такого опыта социум постоянно перед необходимости изобретения или восприятия новых форм ценностно – поведенческого ориентиров, форм жизни. Недостаточное внимание к этим особенностям социокультурного пространства Таджикистана в недавнем прошлом подвело отдельных исследователей, изучающих его общественную жизнь в контексте перемен, к выводу, что таджикский социум сегодня не в состоянии реагировать на модернизационные процессы адекватно тому, на что нацелены эти процессы. В то время как мы становимся свидетелями того, что под воздействием новых условий существования имеющиеся социальные взаимодействия, отношения постепенно начинают приобретать совершенно иные характеристики, хотя не одинаково интенсивно во всех точках его социального пространства. Если в одних местах ценности, задающие основные модели поведения людей, исходят из укоренившихся в обществе установок традиционной культуры, то в других довольно успешно начинает проявляться синтезирующий потенциал социального капитала культуры, то в других довольно успешно начинает проявляться синтезирующий потенциал социального капитала культуры таджикского социума в адаптации современных моделей ценностно – поведенческих ориентиров и связей. Особенности проявления первого момента нами изучались в местах, имеющих довольно долгий исторический опыт воспроизводства моделей поведения, с опорой на сохранение периферийных традиционных связей людей,  уход в глубинные структуры традиционных структур для поиска основы их идентификации, самоопределения. Отчетливее всего второй момент процесса трансформации вышеуказанных аспектов социальной жизни социума обнаруживается, напротив, в местах с наличием небогатого опыта самостоятельного традиционного воспроизводства моделей поведения и связей социума. Именно здесь люди, оторвавшиеся от традиционных форм ориентации, больше всего вовлечены в трансформационные процессы и новую социотворческую практику. В социокультурном пространстве изучаемых нами мест к первой группе относились город Ходжент, город Исфара, районы Бадахшана (Рашткала), а ко второй – новый Матчинский, Джиликульский, Колхозабадский районы.

Суть такого выбора пунктов в социокультурном пространстве заключается в акцентировании внимания не только на том, что социокультурное пространство современного Таджикистана представляет собой нечто гомогенное, но и также на обнаружении такого факта, что ответ, исходящий от его точек на одно и то же явление, носит различный характер. Это различие касается не только скорости, своевременности вызова, но и их содержания. Поэтому в обозначенных точках социокультурного пространства современного Таджикистана в фокус нашего внимания включались социоповеденческие ориентиры, характер социальных связей, особенности организации структуры общностей, особенности их хозяйственного этоса и структуры их жилищ. Изучение этих аспектов социальной жизни современного таджикского общества может нам дать весьма надежную и верифицируемую информацию о контурах трансформационных процессов в нем.